Неточные совпадения
Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые страны;
Но скоро были мы судьбою
На долгий срок разведены.
Отец его тогда скончался.
Перед Онегиным
собралсяЗаимодавцев жадный полк.
У каждого свой ум и толк:
Евгений, тяжбы ненавидя,
Довольный жребием своим,
Наследство предоставил им,
Большой потери
в том не видя
Иль предузнав издалека
Кончину дяди старика.
Татьяна, по совету няни
Сбираясь ночью ворожить,
Тихонько приказала
в бане
На два прибора стол накрыть;
Но стало страшно вдруг Татьяне…
И я — при мысли о Светлане
Мне стало страшно — так и быть…
С Татьяной нам не ворожить.
Татьяна поясок шелковый
Сняла, разделась и
в постель
Легла. Над нею вьется Лель,
А под подушкою пуховой
Девичье зеркало лежит.
Утихло всё. Татьяна спит.
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы
собирались кого прибить; приносили частые жертвы Вакху, показав таким образом, что
в славянской природе есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас
в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего
в присутствии было нехорошо и воздух был вовсе не ароматический.
Здесь Костанжогло плюнул и чуть-чуть не выговорил несколько неприличных и бранных слов
в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его живое лицо. Вздоль лба и впоперек его
собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется
в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся
собирается вокруг, как, бывало,
в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная женщина.]
А между тем
в хозяйстве доход
собирался по-прежнему: столько же оброку должен был принесть мужик, таким же приносом орехов обложена была всякая баба; столько же поставов холста должна была наткать ткачиха, — все это сваливалось
в кладовые, и все становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец
в какую-то прореху на человечестве.
Смеются вдвое
в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь
собирался чихнуть после крепкого табаку.
В большом зале генерал-губернаторского дома
собралось все чиновное сословие города, начиная от губернатора до титулярного советника: правители канцелярий и дел, советники, асессоры, Кислоедов, Красноносов, Самосвистов, не бравшие, бравшие, кривившие душой, полукривившие и вовсе не кривившие, — все ожидало с некоторым не совсем спокойным ожиданием генеральского выхода.
Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде
в пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на сверкающие обломки перед открытым окном; дети все глядят,
собравшись вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем, беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми кучами.
У князя
в сакле
собралось уже множество народа. У азиатов, знаете, обычай всех встречных и поперечных приглашать на свадьбу. Нас приняли со всеми почестями и повели
в кунацкую. Я, однако ж, не позабыл подметить, где поставили наших лошадей, знаете, для непредвидимого случая.
Мне как-то раз случилось прожить две недели
в казачьей станице на левом фланге; тут же стоял батальон пехоты; офицеры
собирались друг у друга поочередно, по вечерам играли
в карты.
Мы ехали рядом, молча, распустив поводья, и были уж почти у самой крепости: только кустарник закрывал ее от нас. Вдруг выстрел… Мы взглянули друг на друга: нас поразило одинаковое подозрение… Опрометью поскакали мы на выстрел — смотрим: на валу солдаты
собрались в кучу и указывают
в поле, а там летит стремглав всадник и держит что-то белое на седле. Григорий Александрович взвизгнул не хуже любого чеченца; ружье из чехла — и туда; я за ним.
Велев седлать лошадей, я оделся и сбежал к купальне. Погружаясь
в холодный кипяток нарзана, я чувствовал, как телесные и душевные силы мои возвращались. Я вышел из ванны свеж и бодр, как будто
собирался на бал. После этого говорите, что душа не зависит от тела!..
В восемь часов пошел я смотреть фокусника. Публика
собралась в исходе девятого; представление началось.
В задних рядах стульев узнал я лакеев и горничных Веры и княгини. Все были тут наперечет. Грушницкий сидел
в первом ряду с лорнетом. Фокусник обращался к нему всякий раз, как ему нужен был носовой платок, часы, кольцо и прочее.
Нет, Дунечка, все вижу и знаю, о чем ты со мной много — то говорить
собираешься; знаю и то, о чем ты всю ночь продумала, ходя по комнате, и о чем молилась перед Казанскою божией матерью, которая у мамаши
в спальне стоит.
Платьев-то нет у ней никаких… то есть никаких-с, а тут точно
в гости
собралась, приоделась, и не то чтобы что-нибудь, а так, из ничего всё сделать сумеют: причешутся, воротничок там какой-нибудь чистенький, нарукавнички, ан совсем другая особа выходит, и помолодела и похорошела.
Разумеется, невеста явилась, Аркадий Иванович прямо сообщил ей, что на время должен по одному весьма важному обстоятельству уехать из Петербурга, а потому и принес ей пятнадцать тысяч рублей серебром
в разных билетах, прося принять их от него
в виде подарка, так как он и давно
собирался подарить ей эту безделку пред свадьбой.
Это я теперь, чтобы подмонтироваться, [Подмонтироваться — возбудиться (от фр. monter).] велел подать, потому что я куда-то
собираюсь, и вы видите меня
в особом расположении духа.
Все сижу и уж так рад походить минут пять… геморрой-с… все гимнастикой
собираюсь лечиться; там, говорят, статские, действительные статские и даже тайные советники охотно через веревочку прыгают-с; вон оно как, наука-то,
в нашем веке-с… так-с…
Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже
в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга.
— Ну,
в Америку
собираться, да дождя бояться, хе! хе! прощайте, голубчик, Софья Семеновна! Живите и много живите, вы другим пригодитесь. Кстати… скажите-ка господину Разумихину, что я велел ему кланяться. Так-таки и передайте: Аркадий, дескать, Иванович Свидригайлов кланяется. Да непременно же.
Соня с помощью денег, оставленных ей Свидригайловым, давно уже
собралась и изготовилась последовать за партией арестантов,
в которой будет отправлен и он.
— Да что вы все такие скучные! — вскрикнул он вдруг, совсем неожиданно, — скажите что-нибудь! Что
в самом деле так сидеть-то! Ну, говорите же! Станем разговаривать…
Собрались и молчим… Ну, что-нибудь!
— «Каким таким манером?» — «А таким самым манером, что мазали мы этта с Митреем весь день, до восьми часов, и уходить
собирались, а Митрей взял кисть да мне по роже краской и мазнул, мазнул, этта, он меня
в рожу краской, да и побег, а я за ним.
Третья часть их потонула
в морских глубинах, но остальные снова
собрались вместе и прибыли к устью Днепра с двенадцатью бочонками, набитыми цехинами.
Все
собрались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: кошевой с палицей
в руке — знаком своего достоинства, судья с войсковою печатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом.
— Слушайте ж теперь войскового приказа, дети! — сказал кошевой, выступил вперед и надел шапку, а все запорожцы, сколько их ни было, сняли свои шапки и остались с непокрытыми головами, утупив очи
в землю, как бывало всегда между козаками, когда
собирался что говорить старший.
Но не на костер глядел Тарас, не об огне он думал, которым
собирались жечь его; глядел он, сердечный,
в ту сторону, где отстреливались козаки: ему с высоты все было видно как на ладони.
Кошевой дал приказ
собраться всем, и когда все стали
в круг и затихли, снявши шапки, он сказал...
— Спасибо тебе, батько! Молчал, молчал, долго молчал, да вот наконец и сказал. Недаром говорил, когда
собирался в поход, что будешь пригоден козачеству: так и сделалось.
Еще солнце не дошло до половины неба, как все запорожцы
собрались в круги.
В подобных случаях водилось у запорожцев гнаться
в ту ж минуту за похитителями, стараясь настигнуть их на дороге, потому что пленные как раз могли очутиться на базарах Малой Азии,
в Смирне, на Критском острове, и бог знает
в каких местах не показались бы чубатые запорожские головы. Вот отчего
собрались запорожцы. Все до единого стояли они
в шапках, потому что пришли не с тем, чтобы слушать по начальству атаманский приказ, но совещаться, как ровные между собою.
Вот, новый Геркулес, со всей
собравшись силой,
Что́ только было
в нём,
Отнёс полчерепа медведю топором
И брюхо проколол ему железной вилой.
Две Мухи
собрались лететь
в чужие кра́и,
И стали подзывать с собой туда Пчелу:
Им насказали попугаи
О дальних сторонах большую похвалу.
На празднике опять зашла речь о письме. Илья Иванович
собрался совсем писать. Он удалился
в кабинет, надел очки и сел к столу.
Вскоре из кухни торопливо пронес человек, нагибаясь от тяжести, огромный самовар. Начали
собираться к чаю: у кого лицо измято и глаза заплыли слезами; тот належал себе красное пятно на щеке и висках; третий говорит со сна не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается, едва приходя
в себя.
— Нет, у меня поверенный есть. Он и теперь
в деревне, а я могу после приехать, когда
соберусь, подумаю.
Дворня
собралась у ворот: там слышится балалайка, хохот. Люди играют
в горелки.
Но он все
сбирался и готовился начать жизнь, все рисовал
в уме узор своей будущности; но с каждым мелькавшим над головой его годом должен был что-нибудь изменять и отбрасывать
в этом узоре.
Обломов дома нашел еще письмо от Штольца, которое начиналось и кончалось словами: «Теперь или никогда!», потом было исполнено упреков
в неподвижности, потом приглашение приехать непременно
в Швейцарию, куда
собирался Штольц, и, наконец,
в Италию.
Захар, заперев дверь за Тарантьевым и Алексеевым, когда они ушли, не садился на лежанку, ожидая, что барин сейчас позовет его, потому что слышал, как тот
сбирался писать. Но
в кабинете Обломова все было тихо, как
в могиле.
Гордость его страдала, и он мрачно обращался с женой. Когда же, однако, случалось, что Илья Ильич спрашивал какую-нибудь вещь, а вещи не оказывалось или она оказывалась разбитою, и вообще, когда случался беспорядок
в доме и над головой Захара
собиралась гроза, сопровождаемая «жалкими словами», Захар мигал Анисье, кивал головой на кабинет барина и, указывая туда большим пальцем, повелительным шепотом говорил: «Поди ты к барину: что ему там нужно?»
Собираются на обед, на вечер, как
в должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому.
Захара насилу перевезли через реку назад; мосты уже сняли, и Нева
собралась замерзнуть. Обломову нельзя было думать и
в среду ехать к Ольге.
— Кто ж вам позволит? Уж не спать ли вы
собираетесь? — спрашивала она, строго поглядев ему попеременно
в один глаз, потом
в другой.
И сама история только
в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив человек; вот
собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, все готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама история отдохнула: нет, опять появились тучи, опять здание рухнуло, опять работать, гомозиться… Не остановятся ясные дни, бегут — и все течет жизнь, все течет, все ломка да ломка.
— Я
собираюсь с духом, — сказала она наконец, — как трудно, если б вы знали! — прибавила потом, отворачиваясь
в сторону, стараясь одолеть борьбу.
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно следя за каждым словом Штольца, — помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив прошлое, — ведь мы, Андрей,
сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь ноги на Везувии, спуститься
в Геркулан. С ума чуть не сошли! Сколько глупостей!..
Они продолжали целые десятки лет сопеть, дремать и зевать, или заливаться добродушным смехом от деревенского юмора, или,
собираясь в кружок, рассказывали, что кто видел ночью во сне.
Там нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только, что она бросилась от людей прочь, когда на нее
собрались с вилами и топорами, исчезла где-то за горой;
в овраг свозили падаль;
в овраге предполагались и разбойники, и волки, и разные другие существа, которых или
в том краю, или совсем на свете не было.